|
Эта "способность говорить правду" находится в тесной зависимости от географической и временной
близости свидетеля к описываемым событиям. Содержащиеся в Новом Завете описания жизни и учения Иисуса
записаны либо самими очевидцами, либо людьми, которые узнали о них непосредственно от очевидцев.
Лука (Лк. 1:1-3): " Так как уже многие взялись за составление повествования о совершившихся
среди нас событиях, как передали нам те, кому от начала довелось быть очевидцами и служителями слова,
решил и я, тщательно исследовав всё с самого начала, последовательно написать для тебя, превосходнейший
Феофил..."
Пётр (2 Пет. 1:16): "Ибо мы поведали вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не
последовав за хитросплетёнными баснями, но как очевидцы Его величия."
Иоанн (1 Ин. 1:3): " Что мы видели и слышали, мы возвещаем и вам, чтобы и вы имели общение с
нами. А наше общение есть общение с Отцом и с Сыном Его, Иисусом Христом". (Ин. 19:35):
" И видевший засвидетельствовал, и истинно его свидетельство, и он знает, что истинное говорит, чтобы
и вы верили."
(Лк. 3:1)—" В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат управлял Иудеей, и
тетрархом Галилеи был Ирод, Филипп же, брат его, был тетрархом Итуреи и Трахонитской области, и Лисаний
был тетрархом Авилинеи..."
Такая близость к описываемым событиям— чрезвычайно важный элемент для проверки утверждений, сделанных
свидетелем.
Однако историку приходится также иметь дело с очевидцами, которые сознательно или бессознательно
сообщают ложные сведения, хотя находились в непосредственной близости от событий и могли бы,
потенциально, говорить правду.
Рассказы о Христе, записанные в Новом Завете, начали ходить по рукам ещё при жизни людей, заставших
его живым. Эти люди, вне всякого сомнения, могли подтвердить или опровергнуть точность этих рассказов.
Проповедуя Евангелие, апостолы опирались ( даже когда им приходилось сталкиваться с ярыми своими
противниками) на общеизвестные вещи, когда говорили об Иисусе.
Они говорили не только:" Мы ведь сами видели" и " Мы же сами слышали", они меняли тактику, говоря
в лицо противникам:" Вы тоже все это знаете", " Вы сами это видели, вы сами это знаете". Ясно, что
человек не станет говорить своему противнику " Вы сами это знаете", если он не уверен в этом: стоит
ему только ошибиться в самой незначительной мелочи, как эта ошибка может ему дорого обойтись.
(Деян. 2:22)—" Мужи Израильские! Выслушайте эти слова: Иисуса Назорея, Мужа, Богом отмеченного для
вас силами, и чудесами, и знамениями, которые сотворил через Него Бог, как вы сами знаете..."
(Деян. 26:24-28)—" Когда он так защищался, Фест громким голосом говорит:
— Ты безумствуешь, Павел! Большая учёность доводит тебя до безумия.
А Павел говорит:
— Я не безумствую, превосходнейший Фест, но возглашаю слова истины и здравого смысла. Ибо знает об
этом царь, которому я и говорю с дерзновением. Ведь я не верю, чтобы сокрыто было от него что-либо из
этого; ибо не в углу это было совершено."
Вот что говорит о ценности Нового Завета как исторического первоисточника Ф. Ф. Брюс, профессор
Библейской критики и экзегетики Манчестерского университета:
"... первым проповедникам приходилось иметь дело не только с дружелюбными очевидцами: были и
другие, настроенные отнюдь не доброжелательно, и обстоятельства жизни и смерти Иисуса были им прекрасно
известны. Ученики просто не могли себе позволить быть неточными (не говоря уже о сознательном искажении
фактов): их бы тут же разоблачили люди, только того и ждавшие. Напротив, сила первых проповедей
заключалась как раз в той уверенности, с какой апостолы опирались на информированность слушателей: они
говорили не только "мы были свидетелями", но и "как вы сами знаете" (Деян. 2:22). Ведь если бы они вдруг
стали отклоняться от истины в каких-нибудь фактических сведениях, то возможное присутствие рядом враждебно
настроенных свидетелей всегда служило бы уточнению фактов."
Лоренс Мак-Гинли (Сент Питер Колледж) так говорит о роли враждебно настроенных свидетелей при разборе
письменных свидетельств:
" Прежде всего: когда традиционное повествование полностью сформировалось, были ещё живы очевидцы
этих событий. Среди таких свидетелей были и отъявленные противники этого нового религиозного движения.
И тем не менее, традиция утверждает, что рассказы о всех известных свершениях и открыто проповеданном
учении происходили в то же самое время, когда любые ложные утверждения могли быть (и были бы)
опровергнуты."
Исследователь Нового Завета Роберт Грант (Чикагский университет) приходит к следующему заключению:
" В период, когда были написаны синоптические евангелия (или, по крайней мере, можно предположить,
что они были написаны именно тогда), ещё были живы очевидцы, и их свидетельства нельзя было полностью
сбросить со счетов... Это означает, что евангелия нужно рассматривать как документы о жизни, смерти и
воскресении Иисуса, в основе своей заслуживающие доверия."
Уилл Дюрант, по образованию— историк-исследователь, посвятил жизнь анализу документов античности. Он
написал:
" Несмотря на предвзятость и теологические предубеждения евангелистов, они записывают много и таких
событий, о которых просто "приукрашиватели" умолчали бы: стремление апостолов занять высокое положение в
Царстве; их бегство после ареста Иисуса; отречение Петра; отказ Иисуса творить чудеса в Галилее;
предположения слушателей, что он безумен; его—поначалу— неуверенность в своей миссии; признание, что он
не знает будущего; моменты горьких сожалений; его отчаянный крик на кресте. Читая описания таких эпизодов,
никто не усомнится, что за ними стоит реальная личность. И чудом куда более невероятным, чем все чудеса,
описанные в Евангелиях, было бы, если бы несколько простых людей при жизни одного поколения сумели
выдумать столь яркую и притягательную фигуру, столь возвышенную этику и столь вдохновляющее зрелище
человеческого братства. После двух веков так называемой "критики сверху" у нас осталось достаточно
отчётливое представление о жизни, характере и учении Христа, которые составляют самую притягательную
страницу в истории Западного человека".
|
